Кадры

Поклон одуванчику: уроженец ГУЛАГа призывает мир быть добрее


Фото предоставлено Григорием Потоцким

О скульпторе Григории Потоцком нет статьи в Википедии — при том, что его работы представлены в десятках стран мира, хранятся в музеях и частных коллекциях, а в числе его друзей Пауло Коэльо, Пьер Ришар, Эмир Кустурица и Пьер Карден.

Григорий Потоцкий родился в семье репрессированных в Курганской области — бесконечно далеко от солнечной Молдавии, откуда они были родом и куда вернулись потом. Юный Гриша Потоцкий закончил институт искусств имени Грекова в Одессе, а позже истфак Кишинёвского университета. В 1985-м его приняли в Союз художников СССР; ныне он почетный академик Академии художеств России, член-корреспондент Международной академии культуры и искусства и Педагогической академии, Международного союза художников при ЮНЕСКО.

Работы скульптора находятся в Русском музее (Санкт-Петербург), Всероссийском музее декоративно-прикладного искусства (Москва), Государственных художественных музеях Кишинёва и Симферополя, худфонде Союза художников (Москва), в частных коллекциях в Канаде, Германии, Франции, США, Швеции, Италии, Швейцарии, Бразилии, Японии и Испании.

Сопротивление материала

Его скульптура Антона Чехова поначалу кажется уродливой. Но по творческой концепции Потоцкого душа и тело неразрывны — тело и есть душа. И тогда вспоминаешь и чахотку Антона Палыча, изъевшую его легкие, и трагедию его души — и рождается иной взгляд на него самого.

Слово «линеарность» в отношении скульптуры ввел, кажется, сам Потоцкий. Линеарность, если упрощенно, означает одну непрерывную линию звука в музыкальной полифонии. В этой же манере исполнены фигуры Сальвадора Дали в испанской Валенсии и Боба Марли на Ямайке. Линеарная скульптура — это не полноценная фигура в металле, а некий абрис, контур, способный тем не менее ярко передавать настроение.

Потоцкий работает и в «полновесной» бронзе, избегая, впрочем, канонических приемов в изображении той или иной личности. Хорошо известен его скульптурный образ академика Андрея Сахарова. Скульптору долго не давался образ Сергея Есенина, которого он считает выражением души России. И только тогда, когда он воочию представил себе момент, когда поэта вынимали из петли, родился образ — приподнятый на руках, обращенный лицом в небо или к Богу мертвый поэт. Но если эту композицию поставить вертикально, получается возносящийся вверх ангел.

Многие посчитали его сумасшедшим, когда он объявил о необходимости установить памятник святому Николаю Чудотворцу на его родине — на территории нынешней мусульманской Турции в городке Демре. Тогдашний мэр Демре был категорически против. Но когда Потоцкий сказал ему, что Турция должна войти в третье тысячелетие (а было это в 2000 году) с идеей веротерпимости и толерантности, и Николай Чудотворец станет воплощением этой идеи, мэр Аднан Генч со словами, что эта идея стоит кресла мэра, размещение памятника разрешил. Более того, турки выделили немалые деньги и на установку, и на благоустройство окружающей территории.

А вообще мастер установил более ста памятников по всему миру, большей частью, конечно, в России — 33.

Рисунок тенью

Мастерская скульптора расположена в большом полуподвальном помещении на Гоголевском бульваре, где под потолком продолговатые узкие оконца, в которых часто мелькают ноги прохожих, обеспечивая аллюзии с квартирой Мастера по Булгакову, героям которого маэстро Потоцкий также создал бронзовый памятник.

Впрочем, сам маэстро — внешне антипод Мастеру. Небольшого роста, он мне сразу напомнил моих маленьких хлопотливых тетушек — сестер отца. Малый рост их был обусловлен не только антропологией — всем тем, через что им пришлось пройти. А это депортация в 1937-м, последующие репрессии, голод, холод, годы проживания в землянках на болотах в пойме реки Чирчик под Ташкентом, где им определили ареал обитания и где «шаг в сторону — расстрел». Они все были разными по характеру. Тетка Вера могла и черенком тяпки перетянуть по спине ослушника, а тетка Мария, напротив, была средоточием добра и тепла. Но что их объединяло — это несокрушимый дух, благодаря которому они из болот, кишащих змеями и болезнями, на руках вынесли, выпестовали нас — следующее поколение чемпионов и победителей в науке, культуре и спорте.

Потоцкий — из этого разряда людей духа и терпения, из поколения семидесятых-восьмидесятых, кому досталась — в отличие от шестидесятников, успевших сказать свое слово и быть услышанными, — выжженная земля девяностых, когда Россия перестала быть самой читающей страной. А по молодости ведь так красиво брезжило. Но не сбылось…

Ребенком Потоцкий от болезней и недоедания до десяти лет не мог ходить самостоятельно. Но когда он говорит об искусстве, о вдохновении, то становится выше, и разношенные тапочки, в которых он нарезает по своему подвалу-мастерской, не мешают ему как о равных говорить о Бенвенуто Челлини, Эмиле Бурделе и Генри Муре. И принимать в гости Азнавура, который приезжал, чтобы позировать ему.

А когда он говорит о женщине как средоточии всего хорошего, доброго и чистого, отчетливо понимаешь, что в мире псевдоценностей и гендерной неопределенности он абсолютно чужой. И дело не только в оформлении мастерской, где стенные панели — это эскизы картин (он же еще и живописец) с женской натурой, а плафоны потолочного освещения — куски полупрозрачного пластика, на которых тоже женские фигуры. И даже на мольберте в момент моего визита стоял подрамник, обитый белым холстом, на котором белой же краской рельефно присутствовал абрис женской фигуры, становящейся видимой только под углом к свету, создавая рисунок тенью.

Академик доброты

При его жизнелюбии и любознательности было бы странным, если бы он ограничился только искусством. И вопросы добра и зла интересуют Потоцкого не только как субъекты искусства. Возможно, его взгляды на эту тему кому-то покажутся наивными, а рассуждения скорее детскими. Но когда они излагаются с такой страстью и верой, исходящими от седовласого творца, много повидавшего и пережившего на своем веку, впору задаться вопросом: а может, так и надо?

Некоторое время назад Григорий Потоцкий вместе с актрисой Натальей Андрейченко и артистом цирка Юрием Куклачевым пришли к идее создания международной Академии доброты. «В мире сотни учебных заведений, есть целые армии, где учат убивать. А вот доброте нигде не учат, и никто не объясняет, что она значит, — говорит Потоцкий. — Доброта — основной ключ к решению всех проблем. Мы решили создать на Земле нейронную сеть доброты и окутать нашу хрупкую планету позитивными мыслями, словами, делами».

Добро, по мнению Григория Потоцкого, — это не скарб, не деньги, не движимое и недвижимое имущество, а то, что ты можешь привнести в мир, чтобы сделать его светлее и лучше.

Но при чем тут одуванчик?

«Наш символ мира и доброты — это одуванчик. Каждый элемент скульптуры имеет глубокий смысл. Шапочка одуванчика сделана из ладошек, они образуют форму шара, символизируя планету Земля. Широко распахнутые глаза и ладони, смотрящие вовне, говорят об искренности и чистоте намерений. Одуванчик — потому что его образ очень созвучен нашей миссии: сеять добро на Земле. При малейшем дуновении семена-зонтики мгновенно разлетаются в разные стороны, давая новые всходы», — так описан проект его создателями.

Бронзовые одуванчики появились уже в московских саду Эрмитаж и в Аптекарском огороде, аэропорте Внуково, а еще в Железногорске, Мосальске, Обнинске, Подольске, Санкт-Петербурге, Ульяновске. Да что там — они разлетелись по всему свету, и сегодня символы мира и добра стоят в Австрии, Болгарии, Греции, Италии, Китае, Мексике, США, Франции, Швейцарии, Эквадоре — более чем в 30 странах.

«Приложить свою ладонь к ладошке скульптуры, мысленно соединиться со своими близкими и пожелать им благополучия, добра, мира и любви. А еще подумайте о том, кому вы можете сделать добро и обязательно сделайте это при первой возможности», — написано на разных языках на подножиях одуванчиков рядом с изображением раскрытой ладони.

А название статьи — это прямой отсыл к повести Анатолия Кима — хорошего друга и единомышленника Григория Потоцкого.

Послесловие

Современная городская скульптура, по мнению многих специалистов, является продолжением или развитием архитектуры. Скульптура, правильно интегрированная в пространство, способна организовать его и даже сделаться доминантой, придав ему неповторимый облик. В конце концов, федеральный проект «Формирование комфортной городской среды» прямо декларирует: «Общественные пространства нового формата помогают не только украсить города, а формируют новый культурный и социальный уровень жизни местных жителей». И представить такие общественные пространства без малых архитектурных форм, скульптур и иных пластических элементов уже невозможно. А проект «Одуванчик», его идея и общественная значимость отлично вписываются в идеологию данного федерального проекта. Остается только добавить, что «Строительная газета» в год своего столетия с удовольствием присоединяется к идее одуванчика как символа мира и добра, став информационным партнером проекта.

Григорий ПОТОЦКИЙ:

«Я — художник-одиночка, рисую свои картины о божественном и прекрасном, не рассчитывая на коммерческий успех. Элитарность возникает в некой среде со схожими ценностями, миропониманием. Я к ней не принадлежу, мое искусство не претендует на элитарность — оно просто настоящее. К творчеству меня подталкивают внутреннее понимание красоты, божественная энергетика, как я ее чувствую и воспринимаю»

По материалам

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»